— Уймись!

Демон щелкнул пальцами, и гном вдруг жалобно замычал. Он силился и не мог открыть рот. Пытаясь пальцами разомкнуть губы, Хепат жалобно смотрел на друга.

— Но как же он сможет отведать твое угощение? — со смехом вопросил Конан. — Слишком жестоко показать ему вино и не дать попробовать!

— Хорошо, но пусть пообещает молчать! — Аскеледон вновь щелкнул пальцами, а Хепат торопливо закивал, показывая, что готов молчать.

И действительно, на протяжении всего обеда гном не промолвил ни слова, что было и неудивительно — такого изобилия яств он не видел никогда. Разве что во дворце демона Уробаха…

Сколько изящных кувшинов с превосходным вином опустошили друзья, не ведал даже Аскеледон. Вначале он, задумавшись, неподвижно восседал на троне, ожидая, когда гости насытятся. Но поскольку во время похода рацион друзей был весьма скудным, процесс насыщения сильно затянулся. Хотелось попробовать каждое блюда, отведать вина из каждого кувшина…

В очередной раз, мельком взглянув на трон, Конан заметил, что демон исчез. Очевидно, улетел по делам, устав от бесплодного ожидания. Хепат, который теперь мог говорить, не опасаясь, что ему вторично заклеят рот, тем не менее, оставался молчаливым, и только челюсти его двигались с неимоверной быстротой. Особенно нравилось ему нежное копченое мясо, превосходившее вкусом все, что он когда-либо пробовал. Немного смущала неопределенность — из какого животного приготовлено это дивное блюдо? Кто знает, может, демон готовит окорока из провинившихся рабов?

Конан же налегал на вино и фрукты. Такого вина он не пил никогда… Вот, разве что — у демона Уробаха…

Когда, наконец, Аскеледон появился на троне, он застал друзей в состоянии безмятежного блаженства. Посему не представлялось возможным понять, согласен или не согласен Конан служить ему, хозяину серой страны, одному из семи великих демонов, управляющих миром.