Отдав распоряжение, баронесса де Вибре покинула гостиную и, пройдя через большую стеклянную галерею, которая обрамляла лестницу, вошла в столовую.

На столе уже давно ждали приборы на троих человек.

Хозяйка дома поправила тарелки, затем подошла к буфету, где дворецкий забыл китайскую вазу с цветами.

Слегка пожав плечами, баронесса перенесла вазу на мраморный столбик, находившийся в конце комнаты, место, где она обычно стояла.

«Я хорошо сделала, — подумала она, — что пришла взглянуть сюда; этот Антуан — добрый малый, но иногда бывает таким бестолковым».

Г-жа де Вибре на секунду остановилась: на фаянсе изящной рукой художника были выведены очертания старой гравюры. Художник поразительным образом сумел сохранить в изображении, родившемся в голове живописца восемнадцатого века, теплоту ярких тонов и серый фон картины.

— Этот юный Жак, — прошептала баронесса, — какой талант!

Размышления баронессы были нарушены появлением слуги, который вот уже несколько минут ее искал и наконец нашел в столовой.

— Госпожа баронесса, десять минут назад пришел г-н Томери, он ждет госпожу баронессу в малой гостиной.

— Хорошо, я иду.

Баронесса де Вибре вновь прошла через галерею и вышла к гостю, приветствуя его с порога двери самой благосклонной улыбкой.

Приглашенный, которого объявил Антуан под именем Томери, резко вскочил со стула и бросился навстречу хозяйке дома.

— Моя дорогая Матильда, — сказал он, разглядывая ее с восторгом и восхищением, — вы определенно очаровательная женщина!

— Как ваши дела, Норбер?.. Как ваши боли? Право, вам следует быть осторожным.

Они устроились на низком диванчике и, как старые приятели, принялись рассказывать о своих горестях.

Слушая жалобы Томери, баронесса де Вибре не могла не восхищаться поразительной мощью и великолепным здоровым видом, который опровергал речи ее старого друга.