С уважением, преданный Вам Жак Доллон»

Нахмурив брови, комиссар вернул письмо своему секретарю.

— Обязательно сохраните это, — попросил он.

Затем он вернулся в спальню, где врач продолжал беседовать с пациентом.

Доктор сообщил комиссару:

— Г-н Доллон только что спросил меня, кто вы такой; я посчитал своим долгом не скрывать от него правду, господин комиссар.

— Ах, месье! — перебил доктора Жак Доллон. — Я надеюсь, вы сможете помочь мне узнать, что же случилось в моем доме.

— Вы нам только что об этом рассказали… Но, может быть, вы еще что-нибудь вспомните? Например, навещал ли кто-нибудь вас до того, как на вас напали люди в масках?

— Да нет, месье, никто.

Врач, в свою очередь, сказал:

— Боль в ноге, на которую жаловался г-н Доллон, не вызывает никаких опасений. На ноге я обнаружил лишь небольшой след от царапины иглой или булавкой. Маленькая припухлость вверху ранки позволяет нам предположить, что речь здесь идет о внутримышечном уколе, сделанном, впрочем, очень неловко, я бы сказал, человеком, мало сведущим в подобного рода делах. Это странно.

Представитель власти, глядя по-прежнему Жаку Доллону прямо в глаза, настойчиво переспросил:

— Вы ничего не забыли рассказать нам из того, что произошло вчера в вашем доме? Вы действительно были одни вчера вечером? Вы никого не ждали вчера? Вы уверены, что вас никто не навещал? Может быть, вы приглашали кого-нибудь?..

Комиссар полиции провел художника в его мастерскую.

Едва Жак Доллон переступил порог комнаты, как в ужасе отпрянул.

Его тело била нервная дрожь, черты лица исказились, губы начали мелко дрожать.