Он первым из своих соратников взял жизнь врага. Но едва только коричневатое тело с разрубленной грудью повалилось на песок, обильно орошая его кровью, остальные стали куда осторожнее. Обсидиановые копья несколько раз угодили в щит, и в защищенную сталью грудь киммерийца. Боевые цепи, густо усаженные острыми шипами, так и норовили обвиться вокруг ног или поразить державшую щит руку. Конан не получил пока ни одной царапины. Приходилось в поте лица отражать выпады врагов и в какой-то момент он внезапно с ужасом осознал, что начинает уставать.

Это была та же гибельная усталость, что едва не погубила его на палубе "Красного Льва", взятого на абордаж антилийцами. Сердце билось все быстрее и быстрее, дышать стало тяжело, в боку, откуда ни возьмись, зашевелилась предательски мерзкая боль.

"Э, да ты старик, Конан!" - беспощадно сказал киммериец самому себе. Гнев и ярость помогли ему продержаться еще какое-то время, и даже сразить еще одного врага. Становилось все хуже и хуже. Рядом с Конаном медленно отступал, отмахиваясь топором, рыжебородый Сигурд.

Как бы ни было трудно воинам Конана, свое дело они сделали. Остальные лодки с пиратами разделились, заходя с двух сторон, как предложил Горам Сингх. В пылу схватки враги не сразу заметили нацелившихся на них с флангов пиратов. Когда Яков и Горам с разных сторон начали атаку, противник дрогнул, обратившись почти сразу в поспешное бегство. Против Конана остался какой-то один потерявший голову безумец, и после недолгой схватки меч киммерийца показал окровавленное острие из спины врага.

Пираты с воплями бросились в погоню. Их смуглые противники улепетывали во все лопатки, словно и думать забыли о сопротивлении. Через несколько минут уже вся бухта была в руках людей с "Крылатого Дракона".

- Ты успел вовремя, Яков, - Конан хлопнул по плечу начальника лучников.

- Ты хорошо учил меня, капитан, - прохрипел в ответ казак.