Ездигерд отошел от окна, через которое наблюдал яростные атаки морских волн на подножие непоколебимо стоящего черного утеса, на вершине которого гордо бросал вызов небу высокими шпилями королевский дворец. Радхар при приближении повелителя склонился еще ниже. Король дружески положил руку ему на плечо.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал? Скорее, это был не вопрос, а утверждение.

Радхар всегда все знал…

Шпион выпрямился и вздохнул:

— Догадываюсь, мой повелитель. Мунгане?

— Да, порази их Эрлик! Но почему ты вздыхаешь?

— Всякий раз, когда я слышу о них, у меня становится тяжело на душе. В самом сердце Турана, недалеко от столицы, ваши поданные смеются над законами своего повелителя!

— Ну, Радхар, ты выдаешь желаемое за действительное, мунгане не являются ничьими поданными, хотя и живут на моих землях. Это сброд со всех сторон света: беглые рабы, бродяги, бандиты и воры. Лет пятьдесят назад они появились на южном берегу Вилайета, а сейчас расплодились, как мухи. Ни один караван не может считать себя в безопасности, проходя по южному берегу моря, так же как ни один корабль, если он плывет без эскорта: пираты Вилайета — мерзавцы из той же породы, что и мунгане, и часто выступают с ними заодно. Торговля на главных караванных путях Империи почти прекратилась. Казна терпит убытки. Хоарезм в осаде, а это главный порт на южном берегу. До недавнего времени меня эти бандиты не беспокоили,— продолжал Ездигерд, подводя Радхара к низкому столику, на котором безмолвные, скользящие, как тени, обнаженные рабыни приготовили легкий, но изысканный ужин. Радхар подметил, что сегодня это были белокожие золотоволосые уроженки Запада, и был тронут: Ездигерд, зная о вкусах гостя, постарался доставить ему удовольствие.