— Это аквилонский клинок, — вкрадчиво прошептал Душегуб ему на ухо. — Горные умельцы севера тратят недели на то, чтобы закалить свои изделия, придавая им такую удобную форму. Они говорят, что сталь становится хрупкой, как у кухонных ножей, изготовленных на равнине, если ее обильно не поливать теплой кровью врага каждые десять дней.

— Мне отсюда кажется, что это работа шемитов, — возразил Конан.

— Все потому, что шемитский мастер изготовил рукоять по моему заказу, — пояснил Арбас с видом оскорбленной добродетели. — По крайней мере, тот знатный господин, владелец кинжала, перед тем как я его убил, клялся, что это аквилонский клинок. Их сталь нельзя перепутать ни с какой другой. Посмотри, как плавно она сейчас войдет в горло Имиля.

Конан покачал головой и поднялся со стола.

— Если мы его и убьем, то чуть позже. Дай ему отдышаться. Ведь всего только один человек следил за вами. И я его дождался. Думаю, Имиль нам сейчас все расскажет.

Взгляд киммерийца поймал юношу в свои страшные сети. Теперь в светло-голубых глазах северянина огнем пылала ярость. Молодой человек понял, что находится на волосок от смерти.

— Кто это был? Почему он следил за тобой? — Конан не стал тратить времени, предупреждая юношу о том, что врать не стоит. Впрочем, Имиль все равно не смог бы солгать под этим пристальным холодным взглядом.

— Это офицер, сопровождавший меня от Замбулы. Мой телохранитель. Ведь мне пришлось долго болтаться по закоулкам Кордавы, чтобы найти вас. Сегодня вечером, отправляясь на встречу с Арбасом, я приказал ему не выпускать меня из поля зрения…

Наконец, Конан прервал его запинающуюся речь.

— Разумеется. Потому, что ты не доверял Душегубу. И не без оснований. Едва бы вы остались наедине, Арбас убил бы тебя без сожаления и взял бы все, что нашел, неважно сколько.