Подъехав и осмотревшись, всадники без промедления нашли укрытие с подветренной стороны полузасыпанной мастабы. Верблюды поворачивались к ветру мохнатыми задами и переступали с ноги на ногу, чтобы не застрять в движущемся песке. По приказу Осгара несколько всадников поднялись на самый верх бархана и стали ездить туда-сюда, размахивая платками и подзывая всех остальных.

– Вовремя же мы отыскали это местечко!.. – откидываясь в седле, покричал Исайаб Конану. – Песок летит так, что скоро и солнца видно не будет!

В самом деле, пыльные тучи уже превращали ясный день в мрачные желтовато-бурые сумерки. Над вершиной бархана закурился поток песка, напоминавший горизонтальный водопад. По счастью, направление ветра было таково, что мастабу не заносило, а скорее обнажало еще больше прежнего.

– Привязать верблюдов! – деловито распоряжался Осгар, перекрикивая рев бури. – Живее, живее! Складывайте все вещи в одну кучу, не то потеряете!

Двое парней уже растягивали кожаный пол для шатра, остальные полезли на надгробие, чтобы рассмотреть его поподробнее, – благо оно было величиной с дом.

Конан уже слезал с седла, когда Исайаб вновь окликнул его:

– Молись Эллаэлю, чтобы ветер выдохся к ночи! Осгар все равно заставит нас остаться и рыть, так лучше уж делать это в тишине и покое!

– Вход!.. Я нашел вход!.. – долетел пронзительный вопль одного из юношей, обследовавших полузасыпанный фасад мастабы. – Идите сюда, посмотрите!..

Конан присоединился к остальным, поспешившим на зов. По дороге он только остановился переглянуться с одной из черных базальтовых крокодильих голов. Минувшие столетия наполовину стесали ее, но она все так же плотоядно ухмылялась на краю крыши. Конан осторожно обошел ее и стал подниматься вверх по склону песчаного холма.