Да, действительно, случилось. Когда Эрхард с поклоном отошел от Тараска (целовать перстень не понадобилось, ибо данная процедура не совершается при обмене любезностями меж королями), немедиец собрался было встать и поприветствовать высокое собрание, однако Эрхард внезапно поднял руку.

— Сожалею, что вынужден отягощать столь счастливый день недобрыми вестями,— медленно и внушительно проговорил король Пограничья,— но я дал слово некому благородному дворянину немедля по приезде в Бельверус огласить врученное мне послание перед лицом короля Тараска.

— Может быть, мы отложим дело на потом? — мягко сказал Тараск, поднимаясь с трона. — Нет? Что ж, если мой царственный собрат, король Эрхард, дал слово, я не могу препятствовать его выполнению. Читайте же.

Эрхард прокашлялся, несколько не королевским жестом сдвинул опушенную горностаем корону на затылок, развернул пергамент и…

— Вот это да! — возбужденно прошептал за моей спиной Конан.— Хальк, мне чудится или все — правда?

«Славнейших государей стран Заката и Восхода, — громко читал Эрхард, тщательно выговаривая каждое слово, — приветствуют дворяне Немедии через Его величество короля Пограничъя, любезно согласившегося доставить сей ордонанс в столицу нашего великого королевства и огласить оный пред ликом того, кто имеет дерзость называть себя королем Немедии».

Публика окаменела. Стоявшая ближе всех к нам Чабела Зингарская слегка подалась вперед и ее блистательное декольте в облаках лазурных кружев с голубым жемчугом начало вздыматься чуть чаще. Похоже, запахло скандалом. Причем, я бы сказал, не обычным скандалом, а самым что ни на есть великосветским.

Эрхард бесстрастно читал:

— «Мы, наследники древнейших и славным фамилий Полуночи, потомки Нумы, Эпимитримуса, королей-основателей Алькоя и Олайета…»

Старый оборотень поднял глаза на Тараска, деловито уточнив: