Сила духа, колдовства, сила потусторонняя. Пронзительные черные глаза смотрели изучающе и слегка насмешливо. Грива черных, без единой седой пряди, волос обрамляла худое одухотворенное лицо фанатика. Борода была аккуратно пострижена и, в отличие от волос на голове, серебрилась сединой. Облик оракула дополнял тонкий, аристократический нос с едва заметной горбинкой и плотно сжатые, бескровные губы. Одет он был, как и положено, в мантию, ниспадающую на блестящие ступени трона.

Да, подумал Конан, оракул не из тех, кого можно встретить в тавернах или на базаре. Даже и во дворцах не часто увидишь такого человека.

— О, будущий король великой Аквилонии, — нараспев произнес оракул, — ты пришел ко мне с неблаговидными целями. Но виноват не ты. Твой спутник — мечтающий о богатстве — подбил тебя на грязное дело.

Конан застыл. Кровь застучала в висках, отдаваясь в затылке тупой болью. Как он мог узнать?! Складывалось впечатление, что он присутствовал при их разговоре в каморке над таверной, или, по крайней мере, подслушивал, припав ухом к двери. Кстати, ведь они не проверяли — может, кто-то действительно подслушивал?

Все это мигом пронеслось в сознании киммерийца, и он ответил почти сразу же:

— Твои шпионы, о, Великий Оракул, достойны самой большой похвалы!

Сидящий на троне человек рассмеялся.

— Клянусь тебе всеми моими богами, у меня нет шпионов в таверне Асланкариба!

— А в других, значит, есть? — проскрипел Култар.

— В других есть, не стану отрицать, — все еще улыбаясь, сказал оракул.

— Как же ты узнал? — спокойно спросил Конан.

Он никак не мог вспомнить, где он видел это лицо — сидящий на золотом троне человек вдруг показался до боли знакомым. Но пламя факелов металось, отбрасывая призрачные тени, и облик оракула непрерывно менялся. И все же… Все же… Не покидало ощущение, что когда-то они встречались. Но когда? Где? Где он мог видеть этого сильного и хитрого человека?