Только через несколько часов старик проснулся и смог говорить. Увидев перед собой испещренное шрамами, темное от загара лицо Конана, его сверкающие грозной синевой глаза, оценив богатырское сложение воина, странник стал вполне разумным, рассудительным и спокойным человеком.

— Я догадался, зачем твой друг меня напоил и принес сюда, — начал он с торжественными интонациями.

— Не я тебя поил! Другие! — встрял Култар.

Конан. недовольно поморщился, и южанин замолк.

— Говори, что ты знаешь о сокровищах оракула! — Конан внимательно — просто внимательно, без злобы и угрозы — смотрел в глаза страннику, но тот отчего-то задрожал и стал торопливо рассказывать, словно опасаясь, что его скоро убьют и он не успеет выложить все, что знает.

— Его называют Черным Оракулом или Великим Предсказателем. Он живет…

— Кром! Я знаю, где он живет! — перебил Конан.

— Однажды, будучи еще молодым воином, я пришел к нему за советом…

Конан понял, что странник собирается рассказывать по порядку и во всех подробностях и решил не препятствовать этому. В конце концов, чем больше он будет знать про оракула, тем лучше. Он вновь лег на лежанку, указал страннику место на шаткой скамейке, составляющей, вместе с хромоногим столом, всю мебель комнаты, и приготовился слушать. Култар задремал в углу, присев, по обычаю степных жителей, на корточки. И старик повел неторопливый рассказ, временами странный, даже неправдоподобный, но, как он клялся, правдивый до последнего слова.

— Я был тогда молодым стройным воином. С мечом умел управляться не хуже других, а в стрельбе из лука мне не было равных, — странник покосился на невероятно огромный меч Конана, висевший на стене, кашлянул и продолжал:

— Любил я одну девушку невероятной красоты. Ни мерцание луны, ни свет солнца не могли затмить божественную красоту ее прекрасного лица.