Прежде он ни разу не бывал здесь - однако аграпурские дворцы не отличались разнообразием планировки. Как правило, все здание по периметру опоясывал сквозной коридор, а окна залов, спален и тому подобного выходили во внутренние дворы. Точно так же был выстроен и дворец Адража.
Киммериец проходил мимо драгоценных, шитых золотом и серебром шпалер, мимо стоивших целое состояние скульптур, вывезенных из далекого Кхитая и тому подобных вещей. Пока стражники будут гоняться невесть за кем по темному парку, он, Конан, должен добраться если не до сокровищницы, то, по крайней мере, до личных покоев эмира, где может найтись нечто не слишком большое, но достаточно ценное - что особенно важно, не такая вещь, которая известна всему городу и которую невозможно будет сбыть даже за десятую часть настоящей цены.
Коридор дворца освещался редкими масляными светильниками на стенах. Горела лишь одна из каждых пяти таких ламп, едва-едва рассеивая сумрак. Дворец казался пустым; инстинкт подсказывал Конану, что все оставшиеся слуги собрались сейчас где-то внизу, в людской - и вряд ли какой-нибудь особо рачительный холуй решит лишний раз совершить обход. Тем не менее подобная мысль все же могла прийти в голову кому-то из этих олухов - следовало поторапливаться.
Вскоре киммериец оказался перед высокими двустворчатыми дверями из драгоценного розового дерева. Конан коснулся ручки - замок был заперт. Киммериец усмехнулся, всунул лезвие кинжала в щель - и спустя минуту дверь покорно распахнулась.
Конан огляделся. Это был громадный торжественный зал; вдоль стен теснились столы с золотой и серебряной посудой. Пожалуй, на сей раз сойдет... вон, кубки, - и продать легко, и унести можно много. Недолго думая, киммериец принялся переправлять чаши одну за другой в свой заплечный мешок.
Если бы стражник появился даже в самом дальнем конце коридора, Конан непременно услыхал бы его шаги. Однако человек за спиной киммерийца возник совершенно бесшумно. Темная фигура - высокая, плечистая, с длинным мечом на правом боку - на правом, а не на левом, как у большинства воинов. В тишине раздался негромкий, приглушенный голос, выговаривавший хайборийские слова четко, но со странным носовым акцентом: