- Ты там полегше носись, чувырла! Багаж у нас особый! Музейный! Панская посуда! Из золота и серебра. Старинная! И картины. Им цены нет. А ты немытыми срайбоходами по ним ходишь! А ну, кыш оттудова, туды твою мать! — заругался на Капку мордатый охранник. Та соскочила с ящика, позвала кошку. И, взяв ее на руки, притихла у двери.

— А зачем золотая посуда нужна? Было б что пожрать! — обронила Капка.

— Потому так и живем, что чуть ли не со свиньями жрем! А они — паны — кушали! Мы сдохнем — никакой памяти не останется даже нашим детям. А этой посуде почти тыща лет. Такую нынче никто не смастырит. С ней есть боязно! Смотришь — и душа обмирает! Красота какая!

— Никогда золотой посуды не видела! — вздохнула Капка и добавила:

— Хоть бы краешком глаза в щелку глянуть! Какая она бывает?

— Загляни! Ходи сюда, племя свиное! — позвал Капку сжалившийся охранник. И приподнял крышку ящика, снял шуршащую бумагу.

— Вишь? Это ихняя суповница! Почти как наш чугун. Только видом ничего общего. Паны в наш чугун по нужде сходить отказались бы! А мы жрем — и ни хрена!

Капка с замиранием сердца рассматривала суповницу, разрисованную, разукрашенную руками мастера-сказочника. Тонкий, изящный рисунок, изображавший охоту на кабана, опоясывал суповницу. Кое-где, очень уместно, вкраплены сапфир и изумруд, яшма и гранат. Посуда была сказочно дорогой не столько из-за золота, из какого сделана, сколько из-за своего оформления и возраста.

— И кто ж теперь с нее есть будет? — спросила Капка.

— В музей везем! Знамо, там она стоять будет под стеклом! Кто теперь из такой жрать насмелится? Нынче — только за показ— деньги огребать станут. Дат еще какие!

— Целый вагон посуды? Какой же музей нужен? По нем до конца жизни ходить надо! — изумлялась Задрыга.

— Да нет! Посуда только вот тут! В ящиках! А там — книги! Тоже панские! Старинные! Если бы целый вагон золотой посуды, ее целый полк охраны сопровождал! А здесь золота — всего три ящика! Остальное — хрусталь, фарфор, серебро! — невольно указал расположение ящиков охранник.