Шакал велел Задрыге не высовываться из купе.

Капка поняла, что в этом деле законники хотят обойтись без нее, и заупрямилась:

… Я отвлеку охрану! — предложила Шакалу.

Захлопнись! В это дело ты не лезь. Пришить могут. Именно тебя — первую! За наводку! Охрана тоже не пальцем делана!

Черная сова решила сделать налет на багажный вагон после полуночи, когда охрана уснет на полу.

В вагон влезть сверху — через люки. Тихо поднять три ящика и смыться с поезда, попрыгав с него на ходу.

Задрыга будет следить из своего вагона. Ее учить не надо ничему. Как только приметит, как кенты выскакивают из поезда, следом выпрыгнет.

Капка, дождавшись, когда Паленый залезет на крышу вагона, полезла за ним — следом. Тот остановился, состроил свирепую рожу и прорычал в лицо:

— Общак на какую хварью доверила, облезлая гнилушка? А ну, отваливай, недоносок вонючий! Не то все мурло расквашу! Что пахан велел? — столкнул с хлипкой лесенки. Капка едва успела зацепиться за ручку двери вагона и побитой собакой вернулась в купе. На душе ее было тревожно.

Задрыга взяла оба чемодана. Поставила их в тамбуре. Неприметно. Один на один. И, теряя терпение, следила за багажным вагоном.

Минуты тянулись вечностью. Время словно замерзло и на всегда остановилось в мерном перестуке колес. Когда-то будет развязка, кончится ожидание. А пока… Задрыга услышала выстрел. Нет, не из пистолета… Стреляли из ружья. Значит, охрана — в кентов, — дрогнуло сердце Капки.

Она всматривается в темноту ночи. Еще выстрел. Опять из ружья. А вот уже из нагана — трижды, через глушитель.

— Слава Богу! Жив пахан! — узнала фартовая голос отцовского оружия.

А вот Глыба бухнул из своего «макара». Почему с шумом? Почему не сумели тихо, «перьями» сработать? — удивляется Капка. Ей так хочется оказаться теперь там — в деле. Но общак… Она отвечает за него головой.