— Все еще ходит горе по земле. От того не пустеет лесная деревня. Как я гляжу, наоборот — в силу входит?

— Конечно! — закончила стирку Олеся. И присев напротив, продолжила:

— С год прошло, как к нам враз два десятка ребят попросились. С соседних деревень. Их больных — в армию забрить хотели заместо здоровенных бугаев — сынков начальства. У Гришки — с детства чахотка. Его на — Камчатку совали служить. Федька — тот вовсе слепой. Толик — сухорукий от рождения. У Витьки — язва желудка. У Кешки — ноги опухают. Подагра с малечку.

Другие — того хуже. Их лечить надо было. Куда таких в армию? Они у нас, хотя год прошел, еще не выправились целиком. А там — пропали бы вовсе. Там здоровых убивают. Этим — совсем не на что надеяться. Конечно, взяли, лечим. Вот поправятся, гам видно будет, как жить станут.

— Ну, а ты, как? Расскажи про себя. А то мы завалили тебя своими бедами по старой памяти. А про тебя и не спросили? — поинтересовался мужик.

— Фартую! Меня уже в закон взяли.

— Значит, настоящим вором стал?

— Выходит так! С Медведем долго фартовал. Цимес — не пахан? С ним я корефанил кайфово!

— А лягавые часто ловили?

— Хотите вякну, как первый раз в их лапы влип?

— Давай! Интересно!

— Это было вскоре, как Медведь забрал меня отсюда. Я «хвостом» линял, отвлекал лягавых от кентов. Но мусора про то до- дули и меня вот-вот накроют. Туг же, как на грех, пуговка на штанах — оборвалась. Они и упали на колени. Я запутался в них и мордой в асфальт. Менты подхватили и в мусориловку. Я визжу, как резаный. Тут сердобольные лягавых тормозят. Мол, отпустите пацана! Те меня вором называют и волокут. А фраера — следом.

— Отпустите пацана, чего вам от ребенка надо?

— Мне тогда не больше шести лет было. Вот так и ввалились толпой в лягашку. Меня на скамейку посадили и спрашивают:

— Где дядьки живут, за какими ты бежал?

— Дядьки? — Я вылупился так, что все расхохотались. И спрашивают снова: