— А где же она теперь канает? — не выдержала Задрыга.

— С кентами фартует. Как пронюхали законники, сколько лягавых она угробила, аж зашлись от радости. Уломали девчуху. Увели с собой. С год тому прошел. Сказывали, знатной воровкой стала! Да и то сказать правду, если привыкнешь к ней, то ништяк. Но коли нежданно на нее глянет кто, не то обсерется, сдохнет в раз. И стрелять не надо, — закашлялся рассказчик.

— Чего же те лягавые не сдохли? Пришлось ей их в болото тащить? — напомнила Капка зло.

— Они в харю ей не глянули. Иначе, все околели бы!

— Но ведь изрослась наша Ганка! Так все фартовые говорят. На хороших харчах выправилась. Рожица стала круглой. И все другое. Сказывали, кралей становится. Из лягушонка — в королевы израстает. Только ни к чему ей краса при такой судьбине. Чем страшней, тем дольше живет. Ведомо, что недолог век у красивых, — вздохнула Олеся.

— Что-то я ничего о такой не слышал, — удивился Мишка.

— Ее под мальчишку одевают, чтоб никто не пронюхал. Как слыхали, в опасные дела — не берут девчонку.

— А разве неопасные бывают? — изумился Глыба и недоверчиво покачал круглой таловой.

— То нам неведомо! — сознался мужик и встал кряхтя, заметив паханов, выходивших из боковой двери.

Шакал только подсел к своим, как в землянку вошли трое лесных братьев. Оглядев гостей, обратились к Деду:

— Не все успели сделать, как ты велел. Лягавые возникли. Целая дрезина. С овчарками. В лес погнали. Но болото застопорило. Не сунулись.