Ухмыляясь, подмигивая, и подталкивая друг друга локтями, завсегдатаи таверны толстого Асланкариба откровенно смеялись над рассказами гнома, считая их досужей выдумкой любителя вина и пьяных споров. Однако смех мгновенно стихал, стоило в таверне появиться Конану. И недавние шутники вдруг с преувеличенным вниманием начинали слушать пьяного Хепата, кивать и поддакивать, опасливо косясь на его грозного покровителя.

Иногда гном, роняя пьяные слезы, жаловался другу на какого-нибудь не в меру ретивого пересмешника, и киммериец без лишних слов за шкирку выбрасывал шутника из таверны.

— С чего ты взял? — повторил Хепат, прислушиваясь, — я ничего не слышу…

— И я не слышу, — ухмыльнулся Конан, — просто я знаю, что в этих местах волки всегда нападают на караваны. А наш — вообще легкая добыча: слишком маленький…

Хепат, ловко уцепившись за шерсть, слез с верблюда.

— Нужно набрать… найти дров… — он растерянно оглянулся.

Вокруг раскинулась унылая степь… Ни единого деревца…

— Если попадется стая не слишком большая и не слишком голодная, может, и не рискнет напасть, — Конан расседлал и стреножил животных, затем стал распаковывать седельные сумки.

— А если — большая и голодная?

— Тогда нам придется туго…

Наскоро закусили. Месяц нырнул в тучи, и степь подернулась дымкой. Укладываться спать не имело смысла. Сидели спина к спине, зорко вглядываясь в сумерки. Лошади и верблюд жались к хозяевам и тревожно били копытами.

— Вот они, — негромко сказал Конан и принялся считать, — два… шесть… десять…

Судя по парным огонькам глаз, стая насчитывала не менее двенадцати волков.