Однажды, когда гном в очередной раз лишился чувств, знахарь печально, но твердо сказал:

— Ты должен убить его.

От неожиданности Конан лишился дара речи.

— Он превращается, — продолжал старик. — Однажды ночью он нападет на тебя…

— Превращается?.. В кого?

— На вас напали не просто волки… Оборотни… Все они когда-то были людьми… Многие — из нашей деревни.

— Что ты городишь?! — рассвирепел Конан, — самые обычные волки! Я таких убивал и раньше!

— Но раньше не исчезали трупы.

— Это ему показалось! Я ничего такого не заметил!

— Но ты ведь не оглядывался.

Конан не знал, что и сказать. Молча смотрел он на друга, впавшего в беспамятство и перебирающего в бреду руками и ногами, как это делают спящие собаки… и, наверное, волки.

— Мы давно знаем эту стаю… — грустно продолжал старик, — а вожак… Вожак — мой сын. Когда в наших краях появился оборотень и покусал несколько человек, я стал искать рецепт мази, которая убивала бы эту волчью заразу. Нашел, но было уже поздно — многих растерзали, многие превратились в оборотней… Да и не всегда помогает моя мазь… Нужно еще иметь сильный дух, волю… Ты справился, а вот товарищ твой — нет… Поэтому его нужно убить, пока он…

— Нет! — рявкнул Конан, — нужно искать другой выход!

— Другого выхода нет.

— Должен быть! Должен… Когда меня околдовали, он, — Конан кивнул на гнома, по-прежнему лежащего в забытьи, — летал за одним хорошим колдуном… Нашим другом… И тот помог мне!

— Летал? — удивился знахарь.

— Да, да! Летал на пауке! Тебе не понять! — Конан метался по хижине, как зверь. Затем заставил себя успокоиться и сел на лежанку. Поправил шкуру, которой накрыли дрожащего Хепата, и твердо сказал: