Предмет, спешно упрятанный в холщовый мешок, оказался кистью человеческой руки, отхваченной у самого запястья. Разлохматившиеся клочья плоти болтались, как диковинный браслет. На скрюченном безымянном пальце мелькнул измазанный кровью широкий золотой перстень с цветным камнем.

– Нашел! – страж с нарочито залихватским видом вскинул мешок с добычей. – Рука отыскалась!

– Нашел, так отнеси его милости, а не маши, как бодливая корова хвостом, – раздраженно посоветовал гвардеец постарше и прикрикнул на толпившееся у ограды сборище любопытных: – Пошли прочь! Нечего тут глазеть!

Пристыженный блюститель затрусил по грядкам, скрывшись за углом дома. Его товарищи продолжили свое занятие, только собака крутилась на месте, взвизгивая, чихая и подвывая.

Словно отвечая ей, из распахнутого окна вырвался звук, заслышав который, толпа зевак всколыхнулась и напугано загудела. Было непонятно, что за существо могло издавать такие крики: то ли тонкий скулеж умирающего зверя, то ли жалобное хныканье смертельно напуганного ребенка. Вопль длился всего два или три удара сердца и внезапно оборвался, достигнув своей высшей точки, словно кричавшему с размаху заткнули рот или из милосердия прикончили ударом меча.

Вторую по правую руку комнатенку до сегодняшнего утра занимала девица по имени Мави – обычнейшая девчонка четырнадцати или пятнадцати зим от роду, выглядевшая чуток глуповатой и больше подходившая для того, чтобы мыть полы да подносить обедающим гостям тарелки.

В данный миг упомянутая Мави находилась в своем жилище.

Встав на пороге и посмотрев налево, можно с некоторым трудом различить ее – забившееся в дальний угол между кроватью и перевернутым вверх ногами столиком съежившееся в комок и мелко вздрагивающее человеческое существо. Попытки хозяина «Ящерицы» и его жены дозваться до девицы успеха не имели. Мави не откликается и, похоже, вообще ничего не слышит. Время от времени она вопит, испуская бессмысленный воющий звук, только что напугавший людей снаружи.