— Эй, киммериец, — Маршал пристально взглянул на своего пленника. — Когда тебя схватили, при тебе были монеты Заморы и золотые драхмы Бельверуса. Ты тогда болтался на юге, ведь так?

Северянин неопределенно кивнул. Он знал, что в немедийской столице был совершен ряд кровавых преступлений, которые запросто могли повесить на него.

— Отвечай, когда с тобой говорят! Как долго ты был в Динандаре?

— Да дней двенадцать, — Конан опустил глаза в пол, чтобы взгляд не выдал его.

Маршал задумчиво — потрогал усы.

— У тебя есть какие-нибудь родственники или знакомые в Немедии?

— Нет, — Конан про себя немного удивился вопросу.

— Ты уверен? Может быть, каких-нибудь женщин из твоей родни привозили на юг как невест? — Дарвальд наклонился, глядя пленнику в глаза, но на лице варвара было только мрачное недоумение. Не дождавшись ответа, маршал выпрямился. — Ну, хорошо, парень. Вот ты пришел с северных равнин, и что ты думаешь о чудесах нашей цивилизации? — Он улыбнулся с каким-то новым, фальшивым оттенком сердечности. — Тебе нравятся хайборийские земли?

Юный варвар несколько мгновений размышлял, затем посмотрел Дарвальду прямо в лицо.

— Не знаю… я никогда не видел такого богатства, как в южных городах. Впрочем, как и грязи, мерзости и нищеты, — с трудом проговорил Копан, удивленно мотая головой. — В Киммерии, конечно, тоже случается голод, могут голодать целые племена, но уж если они процветают, то процветают все вместе. А здесь честные люди умирают с голода, а прожорливые богачи жируют за их счет.

Глаза Дарвальда сузились от отвращения.

— Тебе бы лучше оставить эти рассуждения в своих снежных болотах, приятель, а не то в Динандаре за это могут вырвать язык, — Он помолчал, затем, с любопытством взглянул на Конана. — Однако ты довольно неплохо говоришь по-немедийски. Как тебе удалось выучить его?