Мало что из виденного им за эти дни могло бы навести на мысль побыть здесь подольше. А то, что он увидел прошлой ночью, и вовсе укрепило его решимость двигаться своей дорогой чем быстрее, тем лучше. Это было не что иное, как колдовской огонь, мерцавший на вершинах холмов. Конечно, это было довольно далеко, но, на взгляд Конана, зажгись этот огонь даже в далеком Кхитае, расстояний будет все равно маловато, чтобы чувствовать себя в безопасности. Он испытывал сильнейшее отвращение и ненависть к любому колдовству.

На берегу озера Конан встал на колени, чтобы наполнить водой кожаный мешок: несколько пузырьков воздуха поднялись на поверхность воды. Затем он снова привязал мешок к ремню и вернулся в лес, причем не тем путем, по которому подкрался к озеру.

Только скрывшись среди теней огромных деревьев, он встал во весь рост побольше шести футов, с соответствующей такому росту мускулатурой. Разумный человек предпочел бы уступить Конану дорогу, даже если у Киммерийца и не было бы с собой меча (по виду которого можно было догадаться, что без дела он не валялся).

Его наряд состоял из медвежьей шкуры, кожаных штанов и сапог, а также кольчуги, столь же часто бывшей в деле, как и меч. На одном боку висел кинжал, на другом — здорово замусоленный мешок с солью, орехами и остатками кролика, пойманного прошлой ночью.

Конан всегда придерживался правила, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Естественно, в путь на юг он отправился верхом. Но лошадь он потерял (и был близок к тому, чтобы потерять и жизнь) в отчаянной схватке с ЯКХМАР, чудовищным ледяным червем, которого он всегда считал лишь персонажем легенд.

Оказалось, что это совсем не так. Останки лошади Конана могли бы подтвердить это. Кроме того, по крайней мере одно из этих чудовищ теперь покоилось у подножия Ледника Снежного Дьявола, куда его толкнули горячие угли, брошенные сильной рукой Киммерийца. Конан обычно не беспокоил беспечных богов мольбами о помощи, но в глубине души очень надеялся, что в их планы не входит еще одна его встреча с ЯКХМАР.