- О Иштар! - прошептала Тарамис. - Я околдована!

К ее ужасу отражение ответило голосом, подобным сладкому яду:

Околдована? Нет, милая сестричка, это не колдовство!

- Сестричка? - сказала королева. - У меня нет сестры!

- И никогда не было? - поинтересовался голос. - Неужели у тебя никогда не было сестры-близняшки с таким же тонким телом, равно чувствительным и к пыткам, и к поцелуям?

- Да, когда-то у меня была сестра, - ответила Тарамис, все еще считая это кошмарным сном. - Но она умерла...

Прекрасное лицо во тьме исказилось гримасой столь ужасной, что королева отпрянула - ей показалось, что черные локоны со змеиным шипением поднимаются над мраморным челом призрака.

- Ты лжешь! - выдохнули алые искривленные губы. - Она не умерла! Ты дура! Но довольно маскарада - гляди на здоровье.

Свечи в золотых подсвечниках внезапно зажглись - словно светящаяся змейка проскользнула по стенам. Тарамис задрожала и съежилась в изголовье покрытого шелком ложа, глаза ее расширились и с ужасом глядели на фигуру, возникшую из мрака. Казалось, что стоит перед ней вторая Тарамис, сходная с королевой в каждой жилке тела, но как бы охваченная злым демоном. Ярость и мстительность горели в глазах дикой кошки, жестокость таилась в изгибе сочных пунцовых губ, каждое движение тела словно бы бросало вызов. И волосы были уложены так же, как у королевы, и на ногах такие же золоченные сандалии...

- Кто ты? - пересохшими губами прошептала Тарамис. - Объясни, как ты сюда попала, или я прикажу слугам позвать стражу!

- Кричи-кричи, пусть хоть стены рухнут, - отвечала незваная гостья. Слуги твои не проснутся до утра, даже если весь дворец сгорит. И гвардейцы не услышат твоего визга - я отослала их из этого крыла дворца.