Коммерческий киоск торговал круглые сутки. Запах водки вызывал у Славки отвращение. Он покупал пузатенькую бутылку жиденького болгарского бренди, наверняка фальшивого, и пил на кухне в одиночестве, как ханыга, пока проклятая память не отключалась. Тогда он падал на кровать и забывался тяжелым сном, не дававшим бодрости и отдыха.

Схожие проблемы в той или иной степени испытывают все солдаты, прошедшие войну. И неважно, как это называется: афганский синдром, чеченский или вьетнамский. Военные специалисты в последнее время начали заниматься психологической реабилитацией бывших солдат, но Славке искать помощи было негде. Будь у него работа, нормальная семья, круг общения, Славка, наверное, отвлекся бы от дурных мыслей, за различными заботами и делами отошел от навязчивых воспоминаний. Но у него имелись только четыре стены и беспомощная баба Вера, которая сама требовала ухода и внимания.

По счастью, этот период Славкиной жизни не успел затянуться, а то бы парень мог потихоньку спиться или свихнуться. Длилось это буквально пару недель. Однажды Славка вышел ночью на улицу, ежась от раннего октябрьского морозца, вдохнул студеный воздух и вспомнил горы. Вот так он однажды выполз из палатки в темноту, солнце едва начинало подсвечивать небо. Все тело болело, кружилась голова, разреженный воздух обжигал горло морозом. Славка с трудом взвалил на спину тяжеленный рюкзак и поплелся вдоль натянутой веревки вверх по каменному гребню. Тогда было трудней в сто раз. Приходилось беречь кислород, тащить увесистые баллоны, чтобы взять штурмом вершину и спуститься с нее. Странно, но ему ни разу не пришло в голову прекратить восхождение, плюнуть на все и отправиться вниз, в благодатную долину. Неужели сейчас он сломался? И Славка, круто развернувшись, пошел обратно.