Светловолосый, которого звали Валериусом, на это весело рассмеялся:

- Да какие муки могут быть хуже самой жизни? Мы же все обречены на страдания со дня своего рождения! Но покажи мне того, кто за королевский трон не продал бы свою жалкую душонку дьяволу?..

- ...Его взгляд бессмыслен, Орастес, - неожиданно отозвался рослый Амальрик.

- Он очень долго был мертвым, - ответил Орастес. - Он сейчас, как человек, которого неожиданно разбудили после глубокого сна, - душа его к нему еще не вернулась. Когда это случится, силы тьмы отхлынут, и память вновь вернется к нему. Это будет уже скоро.

Он вновь склонился над саркофагом и, заглянув в глаза лежащему человеку, там человеку, позвал: - Ксалтотун, проснись!

Губы воскрешенного механически задвигались: - Ксалтотун ... - произнес он глухим шепотом. - Ты - Ксалтотун, - настаивал Орастес тоном гипнотизера, внушающего что-то усыпленному. - Ты Ксалтотун из города Питона в Архероне.

В глубоких темных глазах мелькнул слабый проблеск. - Я был Ксалтотуном, - послышался ответ. - Он теперь мертв. - Ты Ксалтотун! - крикнул Орастес вновь. - Ты снова жив! - Я сплю вечным сном в темной пещере святилища Кемм, где давно умер... - Жрецы, давшие тебе яд, сделали из твоего тела мумию. Но теперь ты вновь жив! Сердце Арумана вернуло жизнь твоему высохшему телу и скоро возвратит тебе душу. - Сердце Арумана! - пламя мысли в глазах разгорелось сильнее. Его украли у меня варвары. - Он вспомнил! - приободрился Орастес. - Выньте его из саркофага.

Присутствующие послушались его после секундного замешательства, словно боясь прикоснуться к человеку, которого они только что воскресили. Напряжение с их лиц не исчезло даже после того, как они ощутили под своими пальцами плотное, мускулистое и наполненное жизнью тело. Теперь Орастес одел осторожно перенесенного на диван Ксалтотуна в темную бархатную накидку, украшенную блестками в виде золотистых звезд и полумесяцев, а на голову опустил чалму с золотым верхом, скрывшую его ниспадающие на плечи черные кудри.