— Я слышал, им помогают лигурейцы, друиды, — произнес киммериец, вспомнив одного из знакомых, старого друида Дивиатрикса, запомнившегося ему как большого любителя выпить. Но, как бы там ни было, он обладал поистине могучей колдовской силой, которую всегда использовал для борьбы с силами Тьмы.

— О, да, — закивал Иларион.

— Но как же так! — изумился Конан. — Ведь почитатели богини по природе своей не злы и служат в первую очередь Свету!

— Ты снова прав, — согласился Иларион. — Так было когда-то. Но с тех пор, как пропал Дивиатрикс, жрец лигурейцев, все резко изменилось. И ныне уже сложно разобрать, где действует Добро, а где Зло. Все слишком запуталось.

— Дивиатрикс, — размышлял киммериец, — что с ним? Не так давно я виделся с ним на Совете Магов. Тогда он, выступив на моей стороне, помог расправиться со злобным чародеем Шулухом! Интересно, что произошло с ним, когда мы с Никой отправились в Ламасул? Куда он подевался?

— Мнится мне, мы во время странствия встретимся со жрецом лигурейцев, — сказал он. — Боги хотят этого.

— Я же хочу твоей смерти! — услышал Конан возглас, наконец-то, пришедшей в сознание девушки. Стремительным движением она бросилась к нему. Ее руки превратились в лапы, и когти она вонзила в плоть своего возлюбленного. — Умри, негодяй!

Кровь хлынула из ран, и киммериец, обессилено упал, ощущая, как жизнь медленно покидает его. С каждым мгновением он все ближе приближался к порогу, за которым его ждала смерть. Переживания, страхи и надежды — все это осталось в прошлом. Здесь, где очутилась его душа, все это было неважно. К чему печалиться и радоваться, когда можно отдыхать вечно?.. Разве не об этом он так мечтал?