Конан недолюбливал чародеев. Даже белая магия вызывала у него приступы бешенства. Но он ненавидел магов не потому, что не понимал, а потому безотчетно страшился сил, которыми они управляли. Была еще одна причина. С помощью чар практически всегда творились злые дела.

— Господин, мы пришли, — произнес продавец, прервав неспешное течение его мыслей. — Прошу вас, пройдите в мой дом.

Готовый к любым неожиданностям, киммериец вошел внутрь. И тут же замер от восхищения, разглядывая узоры вычурных ковров, сотканных лучшими мастерицами Шема, золоченые чаши из Асгарда, женские украшения из Аквилонии и шкуры барсов из Киммерии.

— Впечатляет? — улыбнулся толстяк, хватая его за руку. — Но это все лишь мишура, которую вам могут предложить многие торговцы. Я же привел вас к себе, чтобы показать поистине стоящую вещь. Арфу Софока. Стоит коснуться ее струн, как раздается чудесная мелодия, а от самого музыкального инструмента начинает струиться свет. Вы обязательно должны это увидеть!

И вот уже киммериец держит в руках изящную вещь, способную рождать божественную музыку. Осторожно, чтобы не сломать, он дотронулся своими неуклюжими пальцами струн, и раздался звук, зачаровывающий своей первозданной красотой. Он манил, увлекал Конана в ранее неведомый край, полный восторга. Там не было зла, привычного жителям Хайбории. Ни смерти, ни крови, ни битв. Ничего, что одновременно любил и ненавидел киммериец.

Чудесный калейдоскоп видений захватил его, закружил в безумном танце. Рядом с ним плясали боги и демоны, чародеи и воины. Прошлое и настоящее плотно переплеталось между собой, порождая грядущее. Все, что только есть в мире, соединилось в одной этой волшебной мелодии.

— Клянусь Кромом, никогда мне не доводилось слышать ничего восхитительнее! — воскликнул Конан, нарушив чудесное очарование. — Сколько ты хочешь за Арфу Софока?