Эми видела сон.

Тот факт, что Эми оказалась первой человекообразной обезьяной, рассказавшей о своих снах, потряс всех сотрудников Эллиота и вызвал всеобщее ликование. Но радость оказалась преждевременной. Хотя Эми видела сны и после второго февраля, она категорически отказывалась обсуждать их с людьми. Больше того, казалось, в этом новом и пугающем вторжении в ее сознательную жизнь Эми винила людей. Что еще хуже, угрожающе ухудшилось поведение Эми в бодрствующем состоянии.

Скорость усвоения новых слов упала от 2,7 слова в неделю до 0,8 слова в неделю, а скорость изобретения новых словосочетаний от 1,9 до 0,3 выражения в неделю. Периоды сосредоточенного внимания уменьшились у нее вдвое, участились случаи смены настроения, немотивированные поступки стали обычным явлением, вспышки раздражения происходили ежедневно. К тому времени Эми выросла до четырех с половиной футов, весила 130 фунтов и обладала невероятной силой. Сотрудники Эллиота стали сомневаться, смогут ли при необходимости справиться со своей воспитанницей.

Ученых приводило в отчаяние категорическое нежелание Эми говорить о своих снах. Они перепробовали все методы: показывали ей иллюстрации в книгах и журналах, через вмонтированную в потолок видеокамеру круглосуточно следили за ее жестами в надежде, что, оставшись в одиночестве, она случайно «проболтается» о чем-нибудь важном (подобно маленьким детям, Эми часто «разговаривала» сама с собой), и даже провели полное нейрологическое обследование, включая электроэнцефалографию.

В конце концов, вспомнили о рисовании пальцами.

Первые попытки сразу же увенчались успехом. Эми очень понравилось рисовать пальцами, а после того, как однажды в краски подмешали немного жгучего перца, она даже научилась не облизывать их. Эми рисовала быстро, часто повторяла изображения и, судя по всему, немного успокоилась, стала похожей на прежнюю Эми.