Мовен из АФП, оказавшийся рядом со мной, потирал руки от удовольствия - он-то взял машину в прокатной конторе Херца и только посмеивался, глядя на свой полыхающий "додж". Большинство репортеров-американцев не разделяло его веселья. Какие-то люди - по большей части бедно одетые старички - пытались сбить огонь с пылающих автомашин; воду они носили ковшиками из фонтана неподалеку. Уже здесь было над чем призадуматься. Вдали, в конце Авенида дель Сальвасьон и дель Ресурексьон, поблескивали на солнце полицейские каски, но площадь перед отелем и окружавшие ее парки с высокими пальмами были безлюдны. Старички надтреснутыми голосами подбадривали друг друга, хотя их слабые ноги подкашивались; такой энтузиазм показался мне просто невероятным; но тут я вспомнил о происшествии у себя в номере и немедленно поделился своими предположениями с Мовеном. Стрекотание пулеметов, басовые аккорды взрывов затрудняли беседу; подвижное лицо француза выражало полное недоумение, затем его глаза заблестели. "А-а! - зарычал он, перекрывая уличный грохот. - Вода! Из-под крана? Боже мой, впервые в истории... тайная химиократия!" С этими словами он, как ошпаренный, помчался к отелю - разумеется, чтобы занять место у телефона; как ни странно, связь еще действовала.

Я остался стоять у подъезда; ко мне подошел профессор Троттельрайнер из делегации швейцарских футурологов, и тут произошло то, чего, собственно, давно уже следовало ожидать. Появились вооруженные полицейские - строем, в противогазах и черных касках, с черными нагрудными щитами; они оцепили весь комплекс "Хилтона", чтобы преградить путь толпе, которая выходила из парка, отделявшего отель от городского театра. Отряд особого назначения с немалой сноровкой устанавливал гранатометы; их первые залпы ударили по толпе.