- Вы Ийон Тихий, не так ли?
- Ну да. То есть - да! да!! Но что это значит? Вон та девушка - та негритянка?
- Трансплантация. Другого выхода не было. Речь шла о спасении вашей жизни - то есть вашего мозга! - быстро, но отчетливо говорила сестра, взяв меня за руки.
Я закрыл глаза. Снова открыл. Мне сделалось дурно. Вошел хирург; его лицо выражало крайнюю степень негодования.
- Это еще что такое! - загремел он. - Только шока ему не хватало!
- Он уже в шоке! - сообщила сестра. - Это все Симмонс, господин профессор. Говорила я ему: занавесь зеркало!
- В шоке? Так чего же вы ждете? В операционную! - распорядился хирург.
- Нет! Больше не надо! - закричал я.
Никто не обращал внимания на мой девичий писк. Белая марля закрыла глаза и лицо. Попробовал вырваться - куда там. Я слышал и чувствовал, как плавно катится кресло по плитам пола. Раздался ужасающий грохот, с резким треском лопались какие-то стекла. Больничный коридор наполнили гром и пламя.
- Экстремисты! Экстремисты! - надрывался кто-то, стекло хрустело под ботинками убегающих, я хотел сорвать с себя ненавистную марлю, не смог, почувствовал острую боль в боку и потерял сознание.
Очнулся я в киселе. Кисель был клюквенный, определенно недослащенный. Я лежал вниз лицом, сверху давило что-то большое и мягкое. Я сбросил с себя тяжесть, оказалось - матрац. Битый кирпич больно впивался в колени и кожу ладоней. Выплевывая клюквенные зернышки и кирпичную крошку, я приподнялся на локтях. Палата выглядела как после взрыва. Шторы оборваны, уцелевшие осколки оконных стекол накренены внутрь, кровать повалена набок, ее сетка опалена. Рядом со мной лежал запачканный в киселе листок с печатным текстом. Я пробежал его глазами.
"Дорогой Пациент (имя, фамилия)! Ты находишься в экспериментальной клинике нашего штата. Операция, сохранившая Тебе жизнь, оказалась серьезной - очень серьезной (ненужное зачеркнуть). Лучшие наши хирурги, используя последние достижения медицины, сделали Тебе одну - две - три - четыре - пять - шесть семь - восемь - девять - десять (ненужное зачеркнуть) операций.