- Я неважно себя чувствую, - сказал он.

   - Если это шутка, то не смешная.

   - Нет, не шутка... Это...

   И опять он не смог, не смог рассказать о странных провалах в памяти, которые случились с ним на работе, хотя не сомневался: с ним что-то не так. У них в доме никогда не было детей. Марк строго-настрого запретил братьям и сестрам приводить детей к бедняжке Мэри-Джо, она так тяжко воспринимала свое... как там называется это в Ветхом Завете? Свое бесплодие.

   А он весь вечер говорил про детей.

   - Милая, мне так жаль, - сказал он, стараясь говорить как можно сердечней.

   - Мне тоже, - ответила она и пошла наверх.

   «Конечно, она на меня не сердится, - подумал Марк. - Конечно, она понимает - со мной что-то не так. Конечно, она меня простит».

   Но, поднимаясь по лестнице следом за женой и снимая на ходу рубашку, он опять услышал детский голосок:

   - Мамочка, я пить хочу.

   Голосок звучал жалобно, как и должен звучать у счастливого ребенка, отлично знающего, что его любят. Марк развернулся на лестничной площадке и заметил, что Мэри-Джо направилась в детскую спальню со стаканом воды в руке. Он не придал этому особого значения: дети всегда требуют к себе много внимания, когда укладываются спать.

   Дети. Конечно, у них есть дети. Вот что не давало ему покоя на работе, вот из-за чего он стремился поскорее вернуться домой. Они всегда хотели иметь детей, и дети у них были. С. Марк Тэпуорт всегда добивался того, чего хотел.

   - Уснули, наконец, - устало произнесла Мэри-Джо, входя в спальню.

   Несмотря на усталый тон, по ее поцелую Марк понял: она хочет заняться любовью.