Такой ценой приходилось платить за возможность работать в тылу врага. Позволив бюрократам запихнуть себя за конторку в Марсее, Лейф видел бы эту войну целиком -- он направлял бы ее. Но, поскольку он в юношеской запальчивости требовал отправить его в самое опасное место -- в Париж -- его требование исполнили. Было это двенадцать лет назад, когда Лейф только-только получил диплом хирурга и лейтенантские нашивки. А теперь безмозглые толстозадые генералы отдают ему приказы!
Мысли кружились в голове Лейфа так же беспорядочно, как блуждали его руки по некогда теплому и живому телу. Траусти, конечно, прав. Что-то странное изображено на снимках, и оно вполне может иметь отношение к проекту "Моль и ржа". А может и не иметь. Как бы там ни было, он должен выяснить, что за инородные тела содержал организм Аллы Даннто.
В дверь постучали. Дважды. пауза. И еще трижды.
Ава.
Лейф приоткрыл дверь, и в комнату вошла невысокая брюнетка в белом сестринском платье до щиколоток. Длинная коса была стянута в узел на затылке. Глаза у Авы были огромные, нежные и такие черные, что, казалось, попади в них пылинка -- ее затянет в эти смоляные озера.
--В чем дело, Лейф? -- спросила Ава чуть хрипловато.
Лейф объяснил.
--И что ты намереваешься сделать с трупом? -- осведомилась его супруга.
--Хочу выяснить, что там КХВ проворачивает за нашими спинами,-- ответил Лейф.-- Если это КХВ.
--Ты меня не понял,-- поправилась Ава.-- Стоит ли ее сейчас анатомировать? Ты же сам сказал, приказано избавиться от тела как можно быстрее, и не задавая вопросов.