- Мы займем время, - сказала она, - если я буду учить вас писать и читать.

- Конечно, - согласился Джерек.

Она знала, что вопросы, которые он задает, невинны, но они все равно поражали ее. Она смеялась:

- О, дорогой мистер Корнелиан, о, милый...

Джерек старался не вникать в ее настроения, а разделять их. Он смеялся вместе с ней, затем вскочил на ноги и подошел. Она ждала его. Он остановился в нескольких шагах, улыбаясь, но уже серьезный.

Она подняла руку к своей шее.

- И тем не менее литература больше чем беседа. У нас есть история!

- Мы превращаем в истории свои собственные жизни, В Конце Времени. У нас есть средства для этого. Разве вы не сделали то же самое, если бы могли?

- Общество требует, чтобы мы не делали этого.

- Почему?

- Возможно, потому что истории будут противоречить одна другой. Нас так много... там...

- здесь, - сказал он, - только мы двое.

- Наше пребывание в этом... этом Раю неопределенно. Кто знает, когда...

- Но логика, если мы будем удалены отсюда, то окажемся на конце времени, а не в 1895 году. А разве там нас тоже не ждет Рай?

- Я бы не хотела называть его так.

Они смотрели друг другу в глаза. Море шептало громче их слов. Он не мог пошевелиться, хотя хотел продвинуться в перед. Ее поза удерживала его: положение подбородка, незначительный подъем одного плеча.

- Мы сможем быть одни, если вы захотите этого.

- В Раю не должно быть выбора.

- Тогда по крайней мере, здесь... - его взгляд был напряженным, он требовал, он умолял.

- И унести с собой наш грех из рая?

- Не грех, если только под этим вы подразумеваете то, что причиняет вашим друзьям боль. Подумайте обо мне.