Отель выпирал из этого порядка, как стальной зуб. Полынов не спеша миновал несколько кварталов. Все здесь было, в общем, как и везде: те же витрины, тот же поток машин, те же фонари и люминесцентные панели, которые силуэтом высвечивали ноги проходящих девушек. И все же кое-что здесь было совсем другим. На плитах тротуара значились чьи-то полустертые имена - такого Полынов нигде не видел. Моделью мусорных ящиков послужил не иначе как Сатурн - их круглые бока почему-то опоясывали широкие кольца. Но главное отличие было в чем-то ином, общем, пока неуловимом.
Вечер стоял теплый и тихий. Под ноги неподвижно ложилась резная тень листьев. Во многих окнах скользили радужные тени; поужинав, там созерцали стерео, и обитатели этих квартир сейчас находились в ином, зрелищном мире. Мимо, хихикая и бросая взгляды исподтишка, прошла стай-ка девочек. Полы-нова обогнал грузный мужчина с портфелем "крокодил". Навстречу, обмявшись, двигались бритоголовые парни. Они угрюмо, как бы нехотя, пели:
Двадцатый век уходит в изобилье,
Двадцатью век уходит в мятежах.
Все стали делать умные машины,
Стальной моралью соблазняя нас...
Парни удалились, и конца Полынов недослышал. Возникло знакомое по прежним поездкам чувство отстраненности, словно он украдкой заглянул в чужую жизнь или увидел пьесу без начала и конца. В этом настроении была своя прелесть, но и своя грусть, которая, как он заметил, усиливалась с прожитыми годами.
На шумном перекрестке его внимание остановила внушительная, поперек фасада, неоновая надпись: "Фирма "Провидение" гарантирует выполнение ЛЮБЫХ желаний".