Тепловоз как-то уж очень аккуратно прижался буферами к буферам спецплатформы. Лязгнули замки автосцепки. Глубоко вздохнул главный конструктор Юлий Борисович Харитон, последний раз тронул рукой полированный бок толстушки: не подведи, милая, не подкачай, голубушка. И кольнуло: а ведь он ее, фаворитку свою, провожает в последний путь.

И, отвернувшись, уже не глядя на нее, махнул в сердцах машинисту: выводи!

Тепловоз плавно, словно нехотя, потянул платформу, вывел ее из цеха и замер. В лунном свете сверкнула красавица тем изумрудно-серебряным отливом, который ложится поперек Днепра в ясную ночь. Если бы кто-то не знал, что на платформе вывезли бомбу, то вполне мог подумать, что это не бомба вовсе, а маленькая изящная подводная лодочка для диверсантов: до того пригожа, до того прекрасна, словно капелька застывшая. Но посторонних тут нет. Тут чужие не ходят. Тут только свои. И все тут знают, что это не лодочка вовсе, а нечто совсем иное. Тут все ведают, что в этой восьмиметровой «капельке» заключена мощь, которой никто прежде никогда не обладал.