Но и сама карта также была вся в трещинах и с оборванными краями. Несколько гексагонов были неровно подогнаны друг к другу, как куски мозаики, что вряд ли было возможно, пока они были просто рисунками на поверхности дерева.

Дэвид встал около карты. Мелани подчеркнуто не смотрела на него. Ему было тошно, он боялся пошевелиться и боялся ждать. Машинально он пошел на кухню и достал приготовленные заранее пакеты с чипсами. Стоя рядом с плитой, он разливал по стаканам содовую, не спрашивая, кто чего хочет.

Вся их беседа была довольно натянутой. Все, кроме Тэйрона, чувствовали себя так же неловко, как Дэвид.

Тэйрон вернулся на улицу к своей машине, оставив входную дверь открытой. Дэвид почувствовал холодные порывы ветра и в досаде оглянулся. Но Тэйрон сейчас же появился опять, держа в руках завернутую в фольгу тарелку.

- Ребята, погодите, вы такого еще не пробовали! Я считаю это своим шедевром. Там есть и имитация крабовых палочек, и горячая горчица, и уорстерширский соус, и сметана - должно очень хорошо пойти с чипсами.

- Ты выражаешься как коммерсант, Тэйрон! - пробормотал Скотт.

Тэйрон, не будучи уверенным, как следует расценивать это замечание как выпад или как комплимент, - поспешил перевести разговор на другую тему.

- О'кей, слушайте шутку недели: "Ха, ха, ха.., бум!" Что это такое?

Дэвид поставил еще одну вазу с чипсами.

- Ох, брат Тэйрон, неуемный ты... Тот ухмыльнулся:

- Это - человек, отсмеявший свою голову! Мелани, скрестив ноги, сидела около карты, держа стакан содовой в руке. Отблески огня танцевали по комнате. Дэвид оставил свет в кухне, но в гостиной единственным освещением был камин. Такое освещение, казалось, больше подходило Игре, чем электрическое.

Мелани заправила свои длинные каштановые волосы за уши и глубоко вздохнула. Она глянула на Дэвида с выражением обиды.