Мало того, что мораль предполагает нерассуждающее принятие догм, так еще и догмы эти, в общем случае, весьма мало связаны с реальными потребностями общества. Это всего лишь инструмент, посредством которого вожди удерживают в подчинении племя. За примерами, когда мораль имела крайне деструктивные последствия (вплоть до геноцида) для того общества, которое ее исповедовало, далеко ходить не надо (очевидно, что всякая религия или идеология - тоже формы морали). Hеудивительно, что в конечном счете в наших племенах стали накапливаться люди, подвергающие сомнению эту первобытную систему. Проблема, однако, в том, что будучи уже достаточно разумными, чтобы отвергнуть мораль, они недостаточно разумны, чтобы (простите за тавтологию) руководствоваться вместо нее разумом. Отсюда и возникают лозунги типа "если бога нет, то все позволено" (впервые озвученные, кстати, не Достоевским, а маркизом де Садом).
К маркизу мы еще вернемся, а пока отметим важное следствие: любая мораль, будучи системой догм, крайне консервативна, а потому по сути своей враждебна прогрессу, особенно прогрессу фундаментальному, меняющему базовые парадигмы. Или, что то же самое, прогресс всегда аморален.
Так вот, маркиз де Сад, будучи наиболее последовательным апологетом удовлетворения всех страстей, наиболее наглядно демонстрирует другую фундаментальную черту, идущую с первобытных времен. Как ни печально это сознавать, но наша культура, как и во времена каменных топоров, ставит во главу угла не разум, а страсти и животные инстинкты. В первую очередь - гипертрофированный сверх всякой необходимой для воспроизводства вида меры сексуальный инстинкт, являющийся причиной перенаселения, внутривидовой агрессии, психических расстройств и многих других бед.