Подавив отвращение, Вернер пожал зеленую руку.

- Вы что же, господин Миллер, современного Робинзона разыгрываете? А если так, зачем вам этот нелепый маскарад?

- Робинзона? Маскарад? Что вы, господин Шульц, что вы! У вас глаза вылезут из орбит, когда я расскажу вам, в чем тут дело... А пока давайте пообедаем. Вы ведь со вчерашнего дня не ели...

Пообедать Штарк не отказался. Он действительно чувствовал зверский голод. Зеленый Человек отправился за припасами, а Вернеру приказал собирать хворост. Вскоре они сидели у пылающего костра и закусывали жареной рыбой. Миллер протягивал к огню скрюченные зеленые пальцы и, блаженно осклабясь, бормотал:

- Огонь... Огонь... Как это хорошо! Вы не можете себе представить, господин Шульц, как трудно человеку без огня. Я его не видел пятнадцать лет! Целых пятнадцать лет я питаюсь устрицами, сырой рыбой, сырыми плодами...

- Ничего себе! А сколько вы всего тут торчите? - спросил Вернер с набитым ртом.

- Девятнадцать лет! - каркнул Миллер. - Ведь, если я не ошибаюсь, у нас семьдесят четвертый год?

- Нет, пока еще только семьдесят третий.

- Тогда, выходит, восемнадцать лет... - уныло сказал Миллер.

- И все это время в полном одиночестве?

- Да, господин Шульц.

- Не завидую вам. Но почему же вы не попытались уйти отсюда? До Сумбавы тут рукой подать. Хороший пловец и без лодки доберется, если его, конечно, не слопает крокодил или акула.

- Я должен тут отсидеть положенный срок, господин Шульц. Я не могу показаться людям в таком виде. Моя зеленая окраска не маскарад и не болезнь. От меня исходят невидимые волны ужаса. Их не выносит ни одно живое существо. Вчера и вы, господин Шульц, чуть не помешались от страха, когда высадились на моем острове. Признаться, я опешил, когда увидел вас на этой поляне.