
Если учесть. что теперь Дампир командовал 200-тонным "Сент-Джорджем", купленным в самом начале войны за наследство развалившейся испанской империи жирным бристольским купцом Томасом Эсткорутом; если учесть, что теперь в распоряжении Уильяма были 26 тяжелых пушек и десять дюжин отборных головорезов со всех концов света, то легко было поверить, что теперь от имени, от славы и от новой экспедиции Дампира испанцы станут шарахаться не только в темных подворотнях тропических архипелагов, но и там, где их неуклюжим громадам (галионам и галеасам) развернуться значительно легче: на площадях великих океанов, озаренных фонарями бессмертных небесных светил.
Зато с выходом в море Вилли приоделся. Он знал, что если отрепья для сошедшего на берег моряка - своеобразный шик, то с капитанского мостика лучше слышен голос того, кто закован в позолоченные латы, из-под которых видны брабантские кружева воротника, дорогие чулки и ботфорты из самых лучших кож.
К тому времени Дампир во флибустьерских жизни и профессии успел изведать все. Люди с его жизненным опытом, рассказывая о своих похождениях и отвечая на упреки маловерных в недостатке правдоподобия, обычно отвечают: "Салага ты! Я видел столько, что мне и врать не надо!" Но до сих пор Дампир не видел двух явлений - взятия богатого города и победы над манильским галионом. Этого настолько недоставало в его книгах, что команда скоро начала роптать : "Сент-Джордж" стал охотиться только за этими целями. Для таких дел нужна особая удача, а пока галионы проходили где-то в стороне, а богатые города оказывались нашпигованными испанской артиллерией.
Да, команда предпочла бы более скромную, но более надежную добычу. И вот однажды первый помошник капитана Хаксфорд решился высказать все претензии. Это стало продолжением его регулярных ссор с представителем судовладельца Морганом, с которым Дампира связывало общее буканьерское прошлое. Хаксфорд успел раззадорить матросов на бунт. "Мы - приватиры,- заявлял подстрекатель. Наше дело - грабить, а не гоняться за призраком плавающей испанской казны".
