И тогда начинают продвигаться наверх люди из низов — те, кого учила война. Майоры, становящиеся генералами, каперанги, дорастающие до командующих флотами — словом, те, кто не имел шансов в мирное время, но чьей стихией оказалась война. Они талантливо или не очень планируют операции, но при этом знают, что надо их солдатам, храбро воюют и, случись нужда, поднимают бойцов в штыковую и гибнут вместе с ними. Такие есть в любой войне. Вот только недостатком большинства из них является неумение делать то, что умеют штабисты — планировать на годы вперед, их предел — тактика, стратегов среди них, как правило, нет. И не их вина, что так вышло — их просто не учили этому. Но, тем не менее, именно они на своих плечах вытягивают войну, а рядом с ними идут комбаты, поднявшиеся из неглупых сержантов, и ротные, начинавшие войну рядовыми. Те, кто пережил и горечь поражений, и радость побед, те, чьей звездой была удача, а учителем — война.
То же самое произошло и в новой, третьей по счету мировой войне. Десятки лет мира приучили людей к мысли, что так будет всегда, но они же заставили забыть о том, какие ужасы приносит с собой война. Результат оказался вполне закономерен — люди потеряли осторожность. А потом полыхнуло…
Никто так и не понял, как это получилось — еще вчера президенты с премьерами договаривались о сотрудничестве и обсуждали экономику, армии постепенно сокращались, медленно и неуклонно теряя квалификацию, новые оружейные системы почти не разрабатывались. Всех волновал очередной экономический кризис, массовая гибель дельфинов в Австралии и права гомосексуалистов в России, американцы соревновались в боксе и поедании гамбургеров, немцы изобретали новые сорта пива, а французы придумали очередной сыр с плесенью, которым потом массово отравились. Евреи наезжали на палестинцев, те в ответ устраивали теракты, спецслужбы охотились за очередным неуловимым главой Аль-Каиды, а тот регулярно крыл их через Интернет и невозбранно общался с журналюгами. Словом, все как обычно, и никто не обратил внимания на очередную мелкую возню в Африке. А зря.