- А ну стоять.

Клацкнул затвор автомата. Две фигуры застывают.

- Ах, сука,- вырывается у первого.

- Ложись. Да ложись, говорю.

Один сразу падает и по вздрагивающим плечам я понимаю, что он плачет. Второй нехотя становиться на колени и после пинка Василия плюхается лицом в иглы хвои, обильно наваленные на землю.

- Саша, подойди сюда. Свяжи этих гавриков.

Я выхожу из-за укрытия, закидываю автомат за спину и, достав веревки, начинаю скручивать руки, лежащему ближе ко мне человеку. Связав его перехожу к другому и вот они связанные одной веревкой медленно поднимаются. У обоих замотаны от комаров лица, только щели глаз злобно глядят темными зрачками.

- Ребята, отпустите нас,- говорит тот, что покрупнее.

- Давай, заворачивай,- отвечает Василий,- пойдем обратно.

- Хоть убей, но я не пойду,- опять говорит тот же.

- Ну и убью,- равнодушно говорит Василий.

- Стреляй, гад, все равно там убьют.

Василий поднимает автомат и... раздается выстрел. Парня отбрасывает, он падает и тянет за собой на веревке второго.

- Зачем ты его?

Я с ужасом смотрю на Василия.

- Я его на плечах не собираюсь тащить. Не хочет, пусть здесь гниет.

Он подходит к лежащим. За воротник поднимает живого и развернув на живот убитого, развязывает на нем веревку.

- Пошли, до вечера дойти надо до лагеря.

Мы быстрым шагом идем на Север.

У ворот лагеря Василий стучит и громко орет.

- Эй, Гришка, мать твою, открывай.

С вышки раздается насмешливый голос.

- Куда прешь? У Гришки опой. Можешь хоть весь день стучать.

- Мы тут вашего поймали. Возьмите и распишитесь.

- Вижу. Я уже сказал по телефону в караул. Сейчас разводной придет. А где второй? Их же двое было.

- Сдох по дороге.

- Ясно.

Приходит разводящий, принимает беглеца и выдает квитанцию Василию.

- У сумасшедшей бабки можете переночевать,- говорит он.