— Мы были худшими из всех, с кем ты столкнулся? — спросил он.

— О, я бы так не сказал. Скорее, вы были среди лучших.

— Сделай одолжение старому побежденному человеку и ответь мне. Кто был лучшим?

Я хохотнул.

— Легче легкого. Глорин, из второго королевства. Он был так близок к тому, чтобы убить меня, что просто прелесть. Его меч падал, как молния с небес. Мускулы на его руках ходили, как морской прилив. Он лоснился от пота, вызванного напряжением. Он ругал меня так чудесно, что это звучало как стихи. Я был пригвожден к месту. Едва-едва я остановил его и для этого потребовалось скорее все мое волшебство, нежели сила моего тела. Воистину, именно Глорин и его меч Даммерунг были величайшими.

— Итак, бедный Эрик не смог сделать подобного.

— Да, и ни один из тех, с кем я сталкивался. И теперь царствование моего господина Глойма никогда не окончится, так как Тьма победила Свет. Больше некому выступить против нас.

— Среди тех мечей, что я вижу на полу, покажи мне, который Даммерунг и где лежат кости Глорина, чтобы я мог увидеть где погибла наша величайшая надежда.

— Ты слишком много говоришь, старина. Пора кончать разговоры.

— Но я вижу только девять рукояток среди обломков.

Я протянул свои лапы и поднялся, чтобы поразить его. Но он удержал меня, не магией, а простым словом:

— Ты еще не победил.

— Как ты можешь говорить это, когда ты последний?

— Ты лжешь, — продолжал он, — когда говоришь, что царствование твоего господина никогда не кончится, потому что Тьма победила Свет. Ты не видишь своей собственной слабости.

— У меня нет слабости, кудесник.

Сквозь сумрак я разглядел его улыбку.

— Хорошо, — сказал я. — Тебе не нужно проклинать великодушие, истину, красоту и благородство, чтобы заслужить быструю смерть. Скажи только, что за слабость ты видишь.

— Я всегда рассматривал преимущества быстрой смерти в числе стоящих на последнем месте, — ответил он.