Он свернул было к лестницам, но потому, похоже, передумал. Нетвёрдой походкой пересёк зал. Подскочившему половому что-то буркнул, и плюхнулся за дальний столик. Появился второй подавальщик, хлопнул скатёркой, тут же возник и графинчик с беленькой. Илья Григорьевич утёр рот салфеткой (наблюдавший за сценой Крекшин с неудовольствием подумал о съеденным в пост поросёнке), живенько всосал в себя первую. Наколотую оливку оставил без внимания.

- Не иначе как напиться решил, - с растущим удовлетворением в голосе заметил Крекшин.

- Продул... Не знаю что, но продул вчистую, - подтвердил Остензон. - А знаешь что? Зови его сюда. Ты же с ним вроде в знакомстве?

- Это он всё подхода ко мне ищет, - Крекшину идея показалась неприятной, но потом он ощутил укол любопытства - очень хотелось знать, где именно проштрафился Мерцлов. - Хорошо, - он щёлкнул пальцами, появился половой, Мерцлов сказал ему пару слов. Тот подобострастно кивнул и растворился в пространстве.

Через пару минут Мерцлов подошёл к столику, где заседали друзья, и плюхнулся на свободное место. По всему было видно, что господин депутат от национал-прогрессистов совершенно уничтожен.

- Эх, Ипполит Мокиевич, миленький! - не дожидаясь расспросов, закозлетонил он. - Вот и я, грешным делом, решился было на коммерческое предприятие... и что же? Полный афронт! Никто, никто даже не пожелал меня услышать! Даже Сумов!

"Ах, вот они, горностаи", - вспомнил Крекшин вешалку. "Значит, это он Сумова вызвал. Небось, договариваться пришлось, подходы искать. А ведь Иосиф Галактионович шутить не любит, и если что - дважды одного человека не слушает", - подумалось ему. "Значит, человек в своём прожекте до крайности дошёл", - ему сделалось даже жалко несчастного Мерцлова, задарма растратившего репутацию на какой-то там идее-фикс.

- А ведь верное дело, само в руки так и прёт! - гнул своё Мерцлов. Вот она, наша вековечная российская косность! И н-не спорьте со м-мной... он, не спросясь, ухватил графинчик, и захлебнул очищенной прямо из горла.