— Ничего, друже. В столицу вернемся, Аркаима Раджафу отдадим, получим награду достойную, да и тронемся потихоньку. Устал я, если честно, по здешним лесам бегать. Скоро лучше зайца местного все тропы вызубрю.

— Ой, не говори мне ничего, колдун, — зябко передернул плечами купец. — Не говори ничего.

— Как знаешь, друже, — хмыкнул Олег и ухватил еще ломоть.

— Бери, бери, боярин, — кивнул холоп. — Я наверху полную котомку набрал.

— Молодец, — скупо похвалил Будуту ведун, повернулся к поверженному правителю. Развязывать не стал, но подложил под голову скрутку из овчины, выдернул кляп изо рта: — А ты как — цел, мудрый Аркаим?

— Ты удивительно заботлив для предателя, ведун Олег, — с видимым облегчением выдохнул тот. — Я учту это, когда стану выбирать для тебя казнь.

— Может, тебе записать для памяти, мудрейший? Вдруг вспоминать только лет через сто понадобится?

— У меня хорошая память, смертный, — сообщил тот. — Не беспокойся.

— Легко сказать, коли вопрос такой важный, — усмехнулся Середин. — Ты не забудь, отдельная скидка за подушку, и еще одна за то, что кляп вытащил. Мяса дать? Глядишь, и вовсе на помилование заработаю.

— Я из твоих рук даже яда не приму, чужеземец… Кто это?

От кустов смородины, поправляя драные шаровары, приблизилась Урсула, присела возле спутников:

— Мне можно взять кусочек, господин?

— Это моя невольница, мудрый Аркаим. Та самая, которую ты хотел убить.

— Как я мог хотеть ее убить, если я ее первый раз вижу? Скажи, чужеземец, это правда, что у нее разные глаза?

— Убить, принести в жертву — какая разница?.. Погоди… Как первый раз видишь?

— У нее разные глаза, чужеземец? Синий и зеленый? Как у бога Итшахра?

— Подожди… — Олег вскинул пальцы к вискам, потер кожу. — Подожди… К тебе во дворец мы ходили… Да, без нее. Кто же потащит женщину, да еще рабыню, в покои правителя? За такое оскорбление и под топор угодить недолго… В мою светелку ты тоже не приходил. Разве пристало правителю страны шляться по таким конуркам, одарять визитами простых смертных?