— Ты вставай, вставай, — покосился на нее Середин. — Пролежни появятся.

— Иди лучше ты ко мне, господин! — призывно вытянула руки Урсула.

Подумать над предложением Олег не успел. Взгляд его скользнул по участку ведущей к замку тропы возле ворот долины, и ведун с силой вцепился пальцами в подоконник:

— О проклятие! Урсула, вставай! Собирайся, коли взять чего хочешь. Ну, хватай, и бежим!

— А что, господин…

Середин, не тратя времени на объяснения, просто схватил ее за руку и потащил за собой — по коридорам к лестнице, потом бегом вниз:

— Любовод!!! Любовод, ты где?

— Я здесь, друже, — наконец отозвался купец, оказавшийся на первом этаже в кладовке у самой дальней, наружной стены. — Почто шумишь, баламутишься? Я поглядел, сундуки наши в целости лежат, и зеркала в них на месте.

— Снизу еще сотни две мужчин поднимаются. Видать, деревенские подоспели по тревоге, пока тут черная сотня с нами сражалась. Уходить надобно, пока не добрались.

— Постой, как уходить? — испугался купец. — А товар как же? Нечто бросить его тут черни на потребу, на разорение.

— А как ты собираешься по карнизу в сажень шириной через вражескую рать сундуки уносить? Брось. Дворец — Аркаима. Его люди разорять жилище своего правителя не станут. Авось, еще удастся сюда заглянуть.

— Дык… Стены, ворота, люди… Запремся давай, друже. Воины у нас под рукой есть, оборонимся.

— И сколько ты тут сидеть собираешься? Пока жратва не кончится? Год, пять? Не выпустят же туземцы. Мы от них, может, и оборонимся, но они-то никуда не уйдут. Они же тут дома! И это если ходов и троп тайных во дворец нет. А то ведь и обойти могут. И не поймем как. Или ворота кто из прислуги тайком откроет. Нет, Любовод, уходить надобно, и побыстрее.

— Уходить?! — чуть не взвыл купец. — Токмо нашел — и уходить снова?

— Не скули. У тебя же две шапки самоцветов от Раджафа в лесу где-то закопаны.