– Вот именно! Но пока что вы в него не верите. Сейчас я уйду, поразнюхаю малость вокруг Сан-Диего и вернусь к вам через пару недель. У меня тогда будет что вам показать, а самое главное – я напрягу свое невероятное воображение, чтобы назвать сумму первого платежа в этом поэтапном плане мистера Так-Похожего-На-Немца.

Он чуть мотнул головой в сторону Гюнберка.

Мицури и Браун излучали доброжелательное молчание, разговор продолжил Альфред:

– Тогда и поболтаем. И помните, пожалуйста, что сейчас нам нужен только обзор. Мы хотим знать, кого вы можете завербовать и как использовать.

Кролик тронул лапой нос.

– Я буду сама осмотрительность. Я всегда знаю больше, чем говорю. Но вам троим необходимо поработать над образами. Мистер Так-Похожий-На-Немца – устаревший стереотип. А вы, сеньора, у вас этот импрессионистский портрет все скрывает – и все выдает. Кого может заинтересовать лабораторный комплекс Сан-Диего? Кого? А вы… – Кролик повернулся к Вазу. – Вы отлично скрываете колумбийский акцент, но он слышен.

Зверек засмеялся и спрыгнул со стола.

– До скорого!

Альфред откинулся на спинку стула, провожая взглядом серую фигурку, вилявшую среди обуви прохожих. Наверное, у нее было фестивальное разрешение, поскольку прохожие ее, судя по всему, видели. Не было «пуф!» или просто исчезновения. Кролик, оставаясь видимым, прошел еще метров двадцать по Каррер де Сардиния, потом нырнул в переулок и совершенно естественным образом скрылся из глаз.

Три агента посидели еще мгновение в явно понимающем молчании. Гюнберк наклонился над своим виртуальным вином, Ваз попивал реальную «Риоху» и любовался ходульными куклами, установленными для дневного парада. Все трое отлично вписывались в пеструю туристскую суматоху возле Саграда-Фамилья – только обычно туристы, которые платят за сиденье в кафе на Сардиния, присутствуют более чем на одну треть.

– Он и правда ушел, – сказал Гюнберк, хотя необходимости в этом не было: все видели анализ сигналов ЕС.