– Нет, нет, мистер Тредуэлл, никаких денег. Я прекрасно понимаю, что это наиболее традиционный способ общения с различного рода благотворительными организациями, но Геронтологическое общество работает совершенно по-иному. Наша цель – прежде всего помочь вам разобраться с вашей проблемой. Только тогда мы сочтем, что имеем право претендовать на вознаграждение.

– Превосходно, – проговорил мистер Тредуэлл более дружелюбно. – В таком случае у нас все по-честному. У меня нет проблемы, стало быть, вы не получаете пожертвования. Если вы, конечно, не передумаете.

– Передумаю? – обиделся Банс. – Это вы, мистер Тредуэлл, а не я должны передумать. В нашей работе больше всего жаль тех людей, которые долгое время отказываются признать или допустить, что у них есть такая проблема. Я уже несколько месяцев изучаю ваш случай, мистер Тредуэлл.

Я даже представить себе не мог, что вы окажетесь одним из таких людей.

Мистер Тредуэлл глубоко вздохнул.

– Не могли ли вы мне объяснить хотя бы, что означает весь этот вздор – “изучаю ваш случай”? Я никогда не был объектом исследования ни для одного из этих проклятых обществ или организаций, которых столько развелось вокруг.

В мгновение ока Банс открыл свою папку и извлек оттуда какие-то бумаги.

– Наберитесь немного терпения, – сказал он, – я хотел бы прочесть вам выдержки из этих отчетов. Вам сорок семь лет, и у вас отличное здоровье. У вас собственный дом в Восточном Сконсетте, штат Лонг-Айленд, который вы полностью выкупите лишь через девять лет, и у вас также есть автомобиль последней модели, за который вам еще восемнадцать месяцев предстоит выплачивать деньги. Однако благодаря превосходному жалованью вы процветаете. Все точно?

– Точно, как в агентстве по кредитам, которое и представило вам этот отчет, – проговорил мистер Тредуэлл.

Банс предпочел пропустить это мимо ушей.

– Теперь мы подходим к самому главному. Вы женаты вот уже двадцать три года, и ваш брак можно назвать счастливым, у вас есть дочь, которая в прошлом году вышла замуж и сейчас живет с мужем в Чикаго.