А затем Виндхэм совершал нечто парадоксальное.

Возвращался в спальню и будил свою жену, невзирая на то, что все двадцать или двадцать пять минут всячески старался никоим образом ее не потревожить. Он говорил ей всегда то же самое:

— Доброго тебе дня, дорогая.

Его жена, как и сам Виндхэм, делала всегда одно и то же. Прятала в подушку сонное лицо и с улыбкой бормотала нечто вроде неразборчивого «ум-м-мгу». И это обычно бывало настолько милое, домашнее, любящее и нежное «ум-м-мгу», что ради него стоило выползать из постели в четыре часа каждое проклятущее утро.

Виндхэм узнал о Всемирном торговом центре (это был пока еще не конец света, но тогда ему подумалось именно так) от одной из своих клиенток. В тот день он доставил ей заказ.

Эту женщину — ее звали Моника — он знал хорошо, она была его постоянной клиенткой, помешанной на распродажах со скидкой через телесеть «Магазин на диване». Крупная, ширококостная женщина, о которых люди обычно говорят: «Знаете, у нее такой дружелюбный характер» или «У нее очень милое лицо». Моника и впрямь была дружелюбной особой, по крайней мере, так всегда казалось Виндхэму, поэтому он искренне огорчился, когда она отворила ему дверь вся в слезах.

— С вами что-то случилось? — озабоченно спросил он.

Моника молча помотала головой, не находя нужных слов, и жестом пригласила его войти. Что он и сделал, нарушив при этом разом около пятидесяти строжайших запретов компании. В доме пахло жареными сосисками, цветочным освежителем воздуха, и повсюду лезло в глаза барахло, приобретённое в «Магазине на диване» (повсюду — означает буквально везде).