Оставался, правда, еще один вариант, крайне маловероятный, но… в сущности ничего невозможного. Остаток «волчьей стаи» наносит по Фальстафу удар ОМП и стирает форт как ненужный файл, а заодно превращает в прах освоенную терранцами часть планетоида… В этом случае вся операция превращается в бессмыслицу. Есть такое понятие в космополитике: ТНЖ – территория непригодная для жизни. И всей ТНЖ, сколько бы ее ни было, грош цена. В отличие от ТПЖ – территории, пригодной для жизни, которая ценится необыкновенно дорого. Чуть ли не горсть почвы за горсть золотого песка… Так что недвижимость противника в современной войне оберегают пуще зеницы ока. Убей ее, отрави ее, уничтожь ее, а потом сочти: сколько ты потратил на ведение войны, от которой нет никакой прибыли? Счел? А теперь отучись уничтожать и научись захватывать.

Все шло по сомовскому сценарию. Флотилия новых шотландцев честно пожертвовала эскадренным броненосцем и тремя… не разбери чем. Жертва принята. Со вторым квадратом терранские крейсеры для порядка обменялись несколькими залпами и… отпустили. Чудовищная же туша броненосца долго подвергалась батоннаде. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Двадцать. Да что за околесица! Мальки, эскортировавшие лидера, давно просигналили сдачу на милость победителя. А этот… этот все еще ведет огонь. Излучатели, гравитационные конденсаторы и ракеты превратили металлическую плоть корабля в невообразимое месиво, но он отстреливался, отстреливался, отстреливался…

«Гибель, хотя и геройская, но бессмысленная. К чему было разыгрывать весь этот спектакль?»

На двадцать шестой минуте развалина прекратила сопротивление и начала медленно распадаться. Остов… то есть самый крупный фрагмент… проплыл совсем недалеко от «Гангута». Сомов увидел его на экране телеоптического визира. Что-то знакомое… Странно. Что-то очень знакомое. Он никак не мог вспомнить, но ощущение узнавания не отпускало его.