Я вернулся к себе, поднял пустой рожок, хотел отнести к Дашке, но передумал — поставил на подоконник. Сделал разминку, оделся, встал перед иконами. Прочитал утреннее правило. Безалаберное настроение как рукой сняло. Нахлынула растерянность, которая одолевала меня в последнее время. Я должен выбрать то, не знаю что. Попросил Бога о помощи и подсказке. Но на душе легче не стало: что бы я ни решил и как бы ни надеялся, что воздастся по вере, я все равно буду сомневаться в правильности выбора. И, скорее всего, это будет меня мучить не один год, возможно, и всю жизнь.

Я сел за стол. Включил монитор. По экрану запрыгал мультяшный заяц с дразняще длинными, дрыгающими ушами, а за ним носился вполне реальный, заросший щетиной, лохматый тощий мужик, в семейных трусах и с пустышкой во рту — короче, я за ним бегал. Шестилетний засранец, не выходящий из дома, кроме как за руку с родителями, ухитрился где-то раздобыть оптику и распихать видео-жучки по квартире. Быстро же он смонтировал сюжет, растет не по дням, а по часам. Надо его предупредить, что наши изображения ни при каком раскладе не должны попасть во внешнюю сеть. Пора привыкать Длинноухому к мысли о безопасности. Только бы не перегнуть палку, не пережать, чтобы инстинкт самосохранения не перешел в паранойю, как это случилось со многими их наших знакомых.

Мужик на мониторе догнал зайца, поднял его за уши. Через экран протянулась блестящая разноцветная бегущая строка: «Папочка! Поздравляю тебя с Днем Рождения! Длинноухий». Я поморщился. Хоть и вундеркинд малыш, а вкуса никакого. Любит всякие блестяшки, лепит все яркое, сверкающее. Мы с Дашкой несколько раз уже спорили из-за этого и однажды даже поругались.