— А пусть прыгает, — вставила вдруг Галя. — Мне кажется, он трус. Только выпендривается.

Драгуров еле успел ухватить Геру за руку — так резво тот бросился к открытому окну.

— Я верю, верю, — пробормотал Владислав, сам испугавшись не меньше жены и дочери. Он почти насильно усадил мальчика обратно на стул. — Вы как хотите, но я, пожалуй, действительно выпью рюмку водки. Такие фильмы мне противопоказаны.

Дальше Герасим вел себя вполне нормально. Сидел за столом чинно, не крошил хлеб и не давился тортом. Отвечал на вопросы вежливо, хотя вяло и как-то неопределенно. Искоса бросал пронизывающие взгляды на хозяев, будто пытался понять, кто что собой представляет. Со своей ровесницей Галей почти не разговаривал. Правда, и она к нему не обратилась ни разу. Карина, знавшая о госте больше других, напряженно молчала, а когда к ней обращался муж, отвечала невпопад.

К концу вечера все настолько устали от общения, словно перетаскали с этажа на этаж тонну груза. Впечатление осталось тягостное.

— Уф! — выдохнул Владислав, когда мальчик, попрощавшись, ушел. — Даже дышать трудно. Как перед грозой. Атмосферное давление — понятное дело.

— Иди-ка сюда! — позвала его из коридора Карина. Она стояла перед открытой дверью туалета. Там, на кафельном полу, блестела лужа. — И чтобы больше его тут не было.

— Он что, не умеет писать в унитаз? — выглянула из-за спины матери Галя и фыркнула.

— Возможно, — хмуро отозвался Владислав.

Отчим был пьян, мать — тоже, хотя умудрялась стирать белье в раковине. Поскольку ей постоянно приходилось бегать из ванной на кухню, вода переливалась через край и на полу оставались следы босых ног. Вот и сейчас она помчалась на грозный окрик, забыв завернуть кран.

— Не суетись, сядь! — приказал муж. — Наскачешься еще.

Она выпила протянутую стопку, подхватила из миски огурчик. Только бы не разозлился, а то начнет — не остановишь.