Прозвенел звонок, и коридор наполнился детским визгом и гамом.

Свой рабочий день Владислав Драгуров всегда заканчивал одной и той же фразой: «Благодарю, съемки окончены, все свободны!» Но, произнося эти слова, он обращался к расставленным на стеллажах, протянувшихся вдоль стен, на специальных столах и верстаках куклам. Деревянным, пластмассовым, гипсовым, восковым, металлическим. Выточенным из слоновой кости, бронзы и мрамора. Крошечным, величиной с наперсток, и огромным, вроде поднявшейся На задние лапы гориллы. Они глядели на него разноцветными немигающими глазами, с застывшими улыбками или гримасами, неподвижные и безмолвные. С печальными, веселыми, сердитыми, утомленными, жестокими, трогательными лицами и мордами. Некоторые из кукол могли «оживать», если Драгуров копался во внутренних механизмах, трогал колесики, пружины, шестеренки, припаивал электронные платы, чинил испортившиеся микросхемы, подсоединял блоки питания. Таких современных игрушек здесь было больше трети. Остальные — обычные, дорогие своим владельцам по каким-то особым причинам и потому не выброшенные на помойку, а дожидавшиеся ремонта.

Владислав считался одним из лучших специалистов в своем деле. Он относился ко всем одинаково, с нежностью и любовью, жалея их, как врач — пациентов, и с грустью расставался с ними после «выздоровления», когда приходила пора возвращать кукол хозяевам.

Перед тем как запереть мастерскую, Владислав еще раз бросил прощальный взгляд на своих питомцев. При поступлении каждую из кукол он обязательно фотографировал «полароидом», чтобы между ним и владельцем не возникало разногласий по поводу качества выполненной работы. Сегодня он принял почти две дюжины заказов. В основном требовался мелкий, косметический ремонт. Но были и серьезные поломки. Здесь предстояло потрудиться как следует.